Игорь Гергенредер. Близнецы в мимолетности





Повесть

1.


Летом 197... я перешел на последний курс техникума, и у меня запоздало была первая любовь. Она приехала к нам в городок отдыхать, ее взяла на квартиру наша соседка Надежда Гавриловна, которая раньше была замужем за начальником милиции.
Я увидел ее рано утром с веранды: на меня так и блеснуло белое, еще без загара тело в бикини морковного цвета. Она, в руке - свернутое полотенце, - шла через огород Надежды Гавриловны и далее, задворками, купаться в озере. Фигурка, походка - по высшему классу! Спускалась по дощатой лесенке к пляжу, а навстречу двигал Альбертыч - выкупанный, причесывается на ходу. Он остановился и так с ней вежливо поздоровался, что ты! А после обернулся и смотрит, смотрит... Она повыше его, талия тонкая, бедра плавно покачиваются, плечики же почти недвижны: впечатление, будто несет на голове кувшин.
Я побежал с веранды, на кухне отец с матерью, дед и две мои сестры садились есть; я не задержался за столом больше пяти минут и, дожевывая бутерброд, пошел к Альбертычу.
Городок наш был симпатично зеленый: много частных домиков с участками, где сараи, баньки, летние кухни теснились к огородам; тут и там - смородина, крыжовник. Ранее городской сад почти сливался с лесом. С каждым годом лес отступал и отступал, но оставалось еще достаточно, чтобы места, вообще-то более известные целебными грязями, продолжали славиться и сосновым бором. Летом у нас многие пускали на квартиру отдыхающих или, как чаще говорили, курортных. А у Альбертыча жили просто друзья.
Я зашел к нему с улицы, а он как раз входил с задворок. Потертые, но свежестиранные шорты, в кармане - мыльница, расческа. Мужчина в аккурате, знающий себе цену. Двадцать лет на флоте прослужил. Лицо в морщинах - а фигура как у парня.
- С кем сейчас здоровались-то?
- Приезжая дева, выдающейся красоты телосложение, обворожительная прелесть лица, - начал Альбертыч в своем духе, но тут его жена Зоя, на восемнадцать лет моложе, вышла на крыльцо одеяла вытряхивать и вмешалась:
- Ничего особенного! Гавриловна говорит: обуви - две пары.
Я спросил - как зовут? Альбертыч поднял брови, с понтом выпучил глаза, а потом улыбнулся в небо:
- Нинель!
После этого он расправил плечи, потянулся, подкинул и поймал мыльницу, а его дворняжка Джим сразу завилял хвостом, запрыгал.
Из времянки появился какой-то лысенький, из очередных друзей Альбертыча. Вид: то ли спросонья, то ли с приветом (или и то, и другое). Морщится, щурится, все на нем расстегнуто, носок только на одной ноге. Потопал к саду по доске через канаву, ногой мимо доски - плюх: по колено в грязь.
- Стоп-стоп-стоп! Не заваливаться, Славик, стоять! - Альбертыч припустил рысцой к нему, словил его подмышки и помог взойти на доску. Славик был вдрызг упившись.
- Владик... - ворковал он Альбертычу с трогательно интимными нотками, - отпусти меня, пожалуйста... я должен обязательно сам по пути про... проследовать! Отпусти меня, Янек... ну, хороший!
Альбертыча звали Валентином.
- Химик, - он кивнул мне на Славика. - Бесценная голова!
- И даже "био", - сказал тот, - биохимик.
Шагнул раз-другой... нога, с которой текла грязь, как краска с кисти, поехала по доске, его развернуло, и он вдарился в канаву плашмя.
Зоя стала ругаться, а Альбертыч подмигнул мне и запел:

На террасе стоя,
Нам орала Зоя
Про любовь, про нежность,
Счастье и мечту...

Она с прямотой отвергла игривость:
- Солист хренов! Убирай своего подарка, а то я вам такую мечту заделаю - ни одна химия не расхимичит!
Славик, привстав, прижал палец к губам:
- Тема - табу, - помолчав, повторил раздельно: - Та-бу.
Он сидел на доске и, медленно двигая руками, вынимал из канавы ноги, как приделанные, зачем-то подворачивал штанины, насквозь мокрые, в грязи, и приглаживал.
- Та-бу или ни бэ, ни мэ, ни кукареку! - неуступчиво уела Зоя. - Войди в природу другом, а не химичь!
Альбертыч пустил хрипловатый перелив:

Грянул выстрел из нагана,
Над землей поплыл туман.
Разойдись, толпа народу,
Убить товарища не дам!

Он поднимал Славика, а тот тянул его вниз, все хотел усадить с собой на доску. Тут из дома вышел сын Альбертыча - мой друг Эдька. Мы с друзьями сперва звали его Эд, а Альбертыч услыхал и прозвал - Ад. Волосы у Ада летом выгорали до цвета смугловатой седины. Тощее лицо, обтянутое шелушащейся, кофейного оттенка кожей, часто имело зверски-шпанское выражение, будто перед Адом была жертва, которую он сейчас примется избивать и грабить. На самом деле он в это время думал о чем угодно, но только не о драке. Он никогда не психовал и лишь вечно ныл: комар заразит его малярией или в лесу укусит клещ, или в озере к ноге присосется вьюн...
Альбертыч велел нам с ним отвести Славика во времянку, и Ад обеспокоенно потребовал:
- Чтобы в горло не вцепился, займите ему руки!
- Не бойся его рук, - указал на заблуждение Альбертыч. - У него сила не в руках, а в голове. Это человек идеи!
- Идея меня съела, - сказал Славик, а мы втроем повели его, усадили на матрац на полу. - Я всю жизнь был слишком умным!.. теперь хочу делать глупости и смеяться, как ребенок. Хочу делать не то, что мне надо, не то, что надо другим, я хочу делать то, что абсолютно никому не надо! Вы поняли смысл?
- Смысл таится глубоко под одеянием слов! - И Альбертыч стал раздевать его. - Чем делать то, что никому не надо, лучше вообще ничего не делать - вот смысл. Давай баиньки.
- А ты пробовал ничего не делать, ты пробовал? - Славик так жалобно вскрикнул, что я подумал: у него сейчас хлынут слезы. - Чтобы ничего не делать, нужно ничего не хотеть! Я многого не хочу, но в моем нехотении растворено хотение - и наоборот! В хотении одиночества - нехотение, и еще какое!.. Я выпрыгнул из общества умных, я больше не хочу ума, - он постукал себя пальцем по лысине, - не хочу быть нужным за мою голову. Но ведь это - тоже определенное хотение. Чушь? А я изголодался по чуши! Если бы вы только поняли смысл сказанного...
Я потянул Ада из времянки: было невмоготу досадно, что я не там, где мне до зарезу нужно быть.
- Пойдем на озеро!
- Прям щас?
Пришлось сказать: надо кое-кого увидеть... а одному - не с руки.
Он отнесся как человек практического взгляда на все явления жизни - не кивнул, но словно бы собрался кивнуть: "Надо, так надо". Не упустил при этом заключить о Славике:
- Во химия мозги коптит! Нанюхался там у себя и вон чего порет... Ни в жисть бы химиком не стал! И к химудобрениям близко не подойду.
- Ладно тебе! - мне не стоялось на месте. - Скорей, ну! будь другом!
Мы побежали. Ад уныло ругался: нельзя нормально, что ли, идти?..
Как будто я виноват. У меня такое состояние: сам себя не пойму.


далее: 2. >>

Игорь Гергенредер. Близнецы в мимолетности
   2.
   3.
   4.
   5.
   6.
   7.
   8.
   9.
   10.
   11.
   12.
   13.
   14.
   15.
   16.
   17.
   18.
   19.
   X X X